Фильм “Мечтатели” режиссерки Джой Гхароро-Акподжотор рассказывает историю главной героини Исио (Isio) — нигерийки, которая два года живёт в Великобритании без документов, а затем оказывается в иммиграционном центре Hatchworth Removal Centre. Она надеется получить убежище и первоначально верит, что достаточно соблюдать правила системы. Там она знакомится со своей соседкой по комнате Фарой (Farah), и между женщинами постепенно возникает любовь. Когда прошения Исио об убежище отклоняют, Фара предлагает побег.
Наталья Жук (НЖ):Давайте начнём с того, что привело вас именно к этой истории в тот момент, когда вы решили её снять. Это очень сильная, красивая и в то же время сложная история. Как вы к ней пришли?
Джой Гхароро-Акподжотор (Дж. Г-А): Фильм основан на моём собственном опыте. Я сама прошла через эту систему и хотела снять фильм, который бы передавал этот опыт.
Но мне хотелось сделать это так, чтобы зрителю было легко войти в эту историю, чтобы фильм оставался доступным для восприятия.
Поэтому в конечном счёте это история любви. Мне хотелось, чтобы она именно так и ощущалась. Мне хотелось, чтобы после просмотра люди уходили с ощущением: “Я действительно это почувствовал. Эта история осталась со мной”. И если мне удалось добиться всего этого, значит, я сделала свою работу.
Но родился фильм именно из моего собственного опыта. Путь Исио — это и мой путь: путь к пониманию того, что у меня есть выбор; к пониманию того, как работает эта система; к пониманию иммиграции и всего, что с этим связано.
И мне хочется, чтобы зрители тоже смогли это почувствовать.
НЖ: Было ли для вас освобождающим рассказать эту историю? Был ли процесс создания фильма скорее освобождением — или, наоборот, повторной травматизацией? Или и тем и другим одновременно?
Дж. Г-А: Там было всё. Это был очень катарсический опыт. Но при этом нужно было помнить и о том, что ты можешь заново себя травмировать. У меня были психотерапевты, специалисты по психологическому благополучию. В команде было достаточно людей, которые следили за тем, чтобы все чувствовали себя в безопасности — психологически, физически и во всех остальных отношениях. Но в конечном счёте это действительно был катарсический опыт. Возможность позволить этой истории уйти из тебя — уйти из меня. Теперь она существует в мире и, надеюсь, сможет затронуть других людей.
Так что да, это был катарсис. Освобождение. Возможность отпустить.
К концу работы ты, конечно, оказываешься совершенно эмоционально опустошена. Но сейчас, почти два года спустя, я чувствую себя гораздо лучше. Мне стало легче. И это хорошо.
НЖ:Это замечательно.А когда вы определяли общую интонацию фильма, его визуальный язык, были ли у вас какие-то конкретные источники вдохновения?
Дж. Г-А: Для меня это прежде всего история любви, и мне хотелось, чтобы это очень ясно ощущалось. Поэтому мы чрезвычайно внимательно работали с цветом.
Для меня огромным источником вдохновения был “In the Mood for Love” (“Любовное настроение”). То, как там используются красные оттенки, замедленная съёмка, розовый, жёлтый, зелёный — всё это.
Мы с нашим оператором Анной много обсуждали, например, как сделать спальню всё более тёплой по мере развития истории. Как показать любовь через то, каким образом свет проникает в комнату. Мы также говорили о том, как героини видят друг друга.
Например, в некоторые моменты, когда Фара смотрит на Исио, изображение становится немного светлее — по мере того как развивается их любовь. Мы много говорили и о сценах сновидений, о том, что хотим снимать их иначе, чем остальной мир фильма.
У нас было множество таких замечательных разговоров о свете, потому что мне действительно хотелось быть уверенной в том, что мы снимаем именно историю любви. И мне очень не хотелось делать мрачный фильм.
Мне хотелось, чтобы в нём было много мягкости, нежности — несмотря на то, что действие происходит в очень жестоком мире.
НЖ: Да, это действительно чувствуется.
Дж. Г-А: Спасибо.
НЖ:А если говорить о том, как фильм показывает работу самой системы и то, насколько жестокой она может быть по отношению к людям, — насколько для вас было важно высветить эту сторону истории, но при этом, как вы и сказали, не сделать фильм слишком суровым и безжалостным?
Дж. Г-А: Думаю, нам всё время приходилось искать баланс. Например, мы старались держать охранников на заднем плане. У нас был такой принцип: в сценах охранники всегда должны были где-то присутствовать, чтобы напоминать нам, что они рядом, чтобы постоянно ощущалось присутствие власти.
Мы также обязательно показывали камеры наблюдения, чтобы сохранялось ощущение постоянной слежки. Но в центре внимания всегда оставались женщины.
Для меня было важно, чтобы мы оставались с Исио и её подругами и не переключали внимание непосредственно на охранников.
Мне кажется, именно благодаря этому сам мир фильма начинает ощущаться угнетающим. Героини заперты в этом пространстве, они ограничены им.
И во время монтажа мы потратили очень много времени на то, чтобы максимально точно выстроить именно любовную историю и следить за тем, чтобы охранники или иммиграционная система не занимали в фильме слишком много места.
Кроме того, мы приняли вполне сознательное драматургическое решение: только два раза за весь фильм мы действительно слышим истории героинь — истории Исио и Фары, то, что с ними произошло, — рассказанные одним непрерывным планом.
Это было совершенно осознанное решение. Мне хотелось, особенно в случае Исио, чтобы зритель оказался практически лицом к лицу с её историей. Потому что мне кажется, что мы очень редко слышим подобные истории рассказанными таким образом.
Мне хотелось создать ощущение: вот перед вами женщина, которая рассказывает свою историю. “Что вы чувствуете, когда слушаете её?”
А затем поместить это в контекст системы, в которой подавляющему большинству людей первоначально отказывают, когда они впервые подают прошение об убежище.
Но здесь есть и ещё один момент. Вы смотрите фильм, в котором женщине снова и снова говорят: “Нет, вы не лесбиянка”. И одновременно прямо у нас на глазах эта женщина влюбляется в другую женщину. Мне хотелось, чтобы эта тонкая дихотомия присутствовала на протяжении всего фильма.
Поэтому мне хотелось, чтобы иммиграционная система присутствовала достаточно ненавязчиво. Но поскольку мы всё время понимаем, где находятся эти женщины, ощущение давления системы никуда не исчезает. И одновременно это позволяет любви выйти на первый план. Так что на протяжении всего фильма мы постоянно пытались сохранить этот баланс.
